Между «Аннигиляциями» Джеффа Вандермеера и Алекса Гарлена

«Я биолог . И никакого глубинного смысла в происходящем я не ищу» 

Д. Вандермеер


Безусловно, каждый уважающий себя любитель научной фантастики не полениться бросить резкую фразу в сторону мира, описанного Вандермеером. «Аннигиляция», как и вся серия книг, включающая «Консолидацию» и «Ассимиляцию», оказалась стиснутой в цепких лапах научно-фантастического жанра. Жанра, который сформировался благодаря Братьям Стругацким. 

Сложно отрицать отсутствие преемственных связей с миром из книги «Пикник на обочине». Но внешнее сходство не гарантирует идентичный смысл. В данном случае речь идет о философской идее «Аннигиляции», формирующей бесконечный поток вопросов. В целом процесс чтения можно сравнить с просмотром пилотного эпизода очень сюрреалистичного сериала о необъяснимом. Тебя с  головой погружают в сюжет, силой сдерживая твои порывы вынырнуть на поверхность. Ожидают, чтобы начал чуть захлебываться и испугался, резко отпускают. В итоге ты оказываешься в абсолютном одиночестве, не имея понятия, кто это сделал, с какой целью и почему тебя оставили в живых. И тут уже возникает вопрос личного выбора: узнать ответы, поигрывая в голове сюжет множестве раз, либо принять факт и остаться в неведении. Именно такой вопрос и ставит перед читателем «Аннигиляция».

Ярым фанатам идей классической научной фантастики о «Зоне отчуждения» не стоит откровенно табуировать работу Джеффа Вандермеера, выписывая ей неподъемный лист требований на соответствие литературной классике. Данная история, беря за основу знакомую концепцию «опасного-неизведанного-притягательного», в целом выстраивает повествование по другой системе, стоящей своего внимания (тем более объем не такой большой). В итоге мы получаем рассказ о саморазрушении, выжигающем споре с самим собой, природе зла и даже о любви. Одновременно пустой и полнообъемной.

Вандермееру почти удалось объяснить мир, в котором существуют его герои. Читателя включают в сюжет с угрюмой постепенностью, уделяя добрую половину книги историям из прошлого. И чем ближе к развязке, тем очевиднее, что автор попытался повести себя, как хороший сценарист, заложив в повествование несколько незаметных, но важных элементов. Они плавно утопали в вязкой динамике, чтобы потом появиться на поверхности и связать историю в одно полотно. 

Главным мотивом перед нами идет непреодолимая тяга главной героини к одиночеству. За которую она сама себя осуждает, но в которой видит чистый смысл и логику. Этот внутренний конфликт плавно перетекает  в плоскость ее отношений с мужем, истинные чувства к которому не способны понять ни главная героиня, ни читатель. Эти отношения и выступают триггером философии в книге. Зона Х создает почву, а личные отношения запускают мыслительный процесс.

Пожалуй, именно этим книга и отличается от произведений подобного характера.  Личностные переживания незаметно, но уверенно выходят на один уровень с внешней драматизацией. И особенное обаяние всей истории придает то, что Биолог до самого последнего момента не может понять, что из этого довлеет над ее разумом. Так же и некая сущность, вокруг которой строится сюжет, не дает ясности о своей природе. Поглощает оно, уничтожает или трансформирует?

 

Почему стоит посмотреть фильм?

Один из самых простых, но максимально звучных аргументов:  фильм одновременно сильно отличается от книги, но в то же время хорошо подражает ей. Точно так же, как и внеземная сущность, описанная в истории, ведет себя по отношению к природе, обитателям и исследователям зоны Х.

Безусловно, стоит отметить визуальную составляющую фильма. Мир в понимании Вандермеера больше напоминает давно заброшенную промысловую местность в области торфяных болот, где природа жадно поглотила все напоминания о присутствии человека, пытаясь насытиться свободой от цивилизации. У Гарлена же, наоборот, показанная зрителю вселенная в некоторой степени напоминает природное торжество, новую ступень развития, знаменующую победу над человеческой сутью. 

Причина, почему фильм достоин внимания - его философия. Можно спорить о ее большом или малом несоответствии первоисточнику, но сложно отрицать, что здесь ее нет и то, что преподнесена она в абсолютно ином ракурсе. Вся история переформатируется в рассуждение о внутреннем противостоянии жизни и смерти, о ее значении. И в книге, и в фильме прослеживается мотив саморазрушения как неотъемлемого поведения человека. Как, прорываясь через сознательные барьеры страдания, природа может выйти на новый уровень. Останемся ли мы людьми или станем новой сущностью? И что вообще значит - быть человеком?

У книги и у фильма получился хорошо выстроенный диалог со своими спорными элементами и моментами для жаркой дискуссии. Но, безусловно, в одном эти два произведения пришли к однозначному соглашению. Оба оставляют тебя наедине с бесконечным списком вопросов. На которые пытаешься ответить, пока перед глазами омут сюжета, в котором тебя все это время топили Вандермеер и Гарлен.